Израильский министр обороны Кац заявил: я готов возобновить войну с Ираном при одном условии. Звучит как начало анекдота: «Готов, но не очень» или «Война войной, а условия соблюдайте».

Что это за условие такое таинственное? Кац сказал: если Иран не прекратит ядерную программу. То есть, логика простая: вы останавливаете — мы не воюем, вы продолжаете — мы начинаем. Всё как в детском саду: или отдаёте машинку, или дерёмся. Только вместо машинки — ядерный реактор, а вместо детского сада — Ближний Восток.

Интересно, что Кац добавил: Израиль должен быть готов действовать в одиночку. Перевод с дипломатического: «Друзья, вы там с нами или против? Ладно, сами разберёмся». Это такая тонкая форма намёка союзникам: «Если вы не поможете, мы всё равно это сделаем, но потом не жалуйтесь».

Самое смешное, что всё это происходит на фоне каких-то переговоров о перемирии. То есть, одновременно: давайте договариваться и готовьтесь, мы можем начать войну. Как говорить человеку: «Я с тобой не ссорюсь, но кулаки уже сжал».

Кац подчеркнул: Израиль продолжит действия для обеспечения безопасности. Звучит благородно, но на практике означает: будем делать то, что считаем нужным, независимо от того, нравится это другим или нет.

В общем, классика ближневосточной политики: с одной стороны — переговоры, с другой — ультиматумы, с третьей — готовность действовать в одиночку. Получается такой политический салат: немного дипломатии, немного угроз, тщательно перемешать.

Иран, надо думать, отвечает что-то вроде: «А мы тоже не лыком шиты». И правильно делает. Потому что диалог глухого с немым — это когда один говорит «прекратите программу», а другой отвечает «не вмешивайтесь».

Что в сухом остатке? Израиль готов к войне, если Иран не остановит ядерную программу. Иран, судя по всему, не собирается останавливаться. Кац ждёт подходящего момента. Все остальные наблюдают и гадают: «Когда начнётся?»

Ответ прост: когда терпение лопнет. Или когда кто-то сделает первый ход. А пока — игра в гляделки с ядерным подтекстом.